Отверженный (Экар; Чюмина)/1900 (ВТ:Ё)

Когда вернулся я в один из вечеров Печален, одинок, под свой родимый кров, Как зверь затравленный, и мысль моя пылала Под сумрачным челом, бледневшим от тоски — Деревья, и кусты вдоль берега реки, Всё, что дитятею меня когда-то знало, Дивилось, что во тьме бреду я одинок, И словно говорил мне каждый их листок: — Меж тем, как мы к земле прикованы корнями, И только наша тень свершает краткий путь, Какими, юноша, ты проходил путями? Какие тернии тебе язвили грудь? — Когда же я достиг стены знакомой сада, Где прежде, будучи ребёнком, я играл, Калитка старая явилась, как преграда. И скрипнула она: — А ключ ты затерял? — Чрез стену, словно вор, я перелез во мраке, И слышал за собой сердитый лай собаки; Потом, узнав меня, раскаянья полна, Визжа у ног моих, ласкалася она, Как будто говоря: — Прости мне, что за вора Я приняла тебя, но близкие не скоро Тебя узнали бы: так изменился ты! — Я далее прошёл, и тут из темноты Услышал я коней встревоженное ржанье: — А где товарищ наш? Его в своём скитанье Не в бездне ль где-нибудь оставил ты на дне? — И дом, родимый дом, сказал с укором мне: — Для всех трудящихся пришло отдохновенье; Не знавший о твоём нежданном возвращенье, Служитель твой заснул, заснуло всё кругом, — И только ты не спишь: что сделал ты со сном? Тогда во тьме ночной присел я у порога, И звёзды яркие и тёмный небосвод, И пламенная даль необозримых вод — Заговорило всё торжественно и строго: — Где песни дивные — услада для сердец? Скажи, что сделал ты с душой своей, певец? — И так ответил я и морю, и светилам: — Я цель и счастие нашёл во взоре милом И вот, отверженный, бреду я одинок, Лишён пристанища, печален и убог. —