К дереву (Гораций; Фет)/ДО

Тотъ, кто бы ни былъ онъ, недобрый день избралъ Садить тебя рукой, свершавшей преступленья, Кто ростъ твой медленный, о древо! охранялъ На гибель правнуковъ и на позорь селенья. Что и родителю — повѣрю я о немъ Онъ выю сокрушилъ, что крался къ изголовью Онъ въ полуночный часъ къ забывшемуся сномъ И спальню темную обрызгалъ гостя кровью. Колхійскій ядъ мѣшалъ и всѣхъ былъ полонъ золъ, Какія гдѣ-либо свершались, насаждавшій На полѣ у меня тебя, несчастный стволъ, Владѣльцу на главу невинную упавшій. Кому чего бѣжать — никто и никогда Не знаетъ изъ людей. Трепещетъ лишь Босфора Пунійскій плаватель, и больше никуда На жребій свой слѣпой не обращаетъ взора; Боится воинъ стрѣлъ и быстроты парѳянъ: Парѳянамъ цѣпь страшна да итальянцевъ сила… Но смерть нежданная, безжалостный тиранъ, Уноситъ племена, какъ прежде уносила. Въ твоемъ владѣніи, о Прозерпина! я Эака судію чуть не увидѣлъ близко, И праведныхъ тѣней отъемные края, И Саффо грустную, на голосъ эолійскій О дѣвахъ родины поющую съ тоской, И съ лирой, полною громчайшихъ пѣснопѣній, Тебя, Алкей, пѣвецъ погибели морской И бѣгства злыхъ трудовъ и бѣдствія сраженій. Въ священной тишинѣ, какъ должно, кругъ тѣней Обоимъ внемлетъ имъ, и радуется духомъ, Но пѣсни про войну, про изгнанныхъ царей Толпа плечо съ плечомъ пьетъ ненасытнымъ ухомъ. Что дивнаго? Когда лишь пѣсня зазвучитъ, Стоглавый звѣрь смущенъ и уши шевелятся На черномъ черныя, а змѣи эвменидъ Свиваясь межь волосъ летучихъ, веселятся. Не страждетъ Прометей, и Пелопса отецъ Забылъ мученія подъ звукъ краснорѣчивый, И не преслѣдуетъ самъ Оріонъ ловецъ Заслушавшись, ни льва, ни рыси торопливой: